Архив материалов

Начиная с:
Заканчивая:

Вопросы-ответы

Уважаемые пользователи сайта, вы можете задать вопросы специалистам и авторам сайта, а также посмотреть ответы на предыдущие вопросы. Задать вопрос

Рассылка

Аналитика // В мире

09:41 / 16 Февраля 2012

Как начинался Афган

Экспорт исламизма стал реальностью после «антиимпериалистической революции» зимой 1978 - 1979 годов в Иране

Неизвестное об известном

Мог ли Советский Союз избежать афганской войны? Обратимся не к сегодняшнему опыту, а тогдашним представлениям о войне и мире. Почему 30 лет назад, с декабря 1979 года, советские войска стали сосредоточиваться в приграничной полосе, направляя передовые отряды в Баграм и Кабул? Со штурма 27 декабря резиденции афганского лидера Амина начался отсчёт военных дней.

Рассудок подсказывал рациональную причину ввода войск: отдалить от советских рубежей угрозу исламизма. Например, в узбекском магазине приёмник целый день принимал Тегеран, и никто не просигналил...

Парадокс состоял в том, что экспорт исламизма стал реальностью после «антиимпериалистической революции» зимой 1978 - 1979 годов в Иране - у наших тогда общих с Афганистаном соседей. Именно в Афганистане исламизм и империализм обещали сдвоить ряды. Потом они их и сдвоили. Но в 1979-м решение о вводе войск зиждилось на логике глобальной конфронтации: или мы опередим Запад, или он нас. И уже неважно, насколько этот Запад стремился подчинить себе именно Афганистан, феодальную страну, занимавшую 108-е место из 129 «развивающихся». Впрочем, и на Западе исходили из того, что «свято место пусто не бывает».

Существенным фактором ввода войск стал идеологический соблазн, исходивший от кабульских правителей. Они всегда рассчитывают на внешнюю помощь в поддержании государственности этой «вечно бодрствующей» страны. В этом смысле вторичны и социалистическая терминология Тараки, Амина, Кармаля, Наджибуллы и либерально-компрадорская - их предшественников, и сегодняшнего преемника - Карзая. Фактически лишь талибы (да и то относительно) опирались на пуштунскую самодостаточность под сенью «всемирно побеждающего» учения Пророка. Второй парадокс состоит в том, что Афганистан всегда безопаснее «кормить», чем рассчитывать на его «самоокупаемость». Об этом забыли не только мы. И не только тогда.

Но в 1979-м что-то значила и «интернациональная солидарность с братским народом». Своих единоверцев Москва бросить не могла, ибо на ней строился «антиимпериалистический лагерь». Была и уверенность в победоносности своей армии, доказанная в Венгрии в 1956 году и Чехословакии в 1968-м. Сработал и «импульс» недавней вьетнамской победы, подтвердившей, что «нет таких крепостей, которых не взяли бы большевики...». Проводилась аналогия и со Средней Азией, в XIX веке «умиротворённой» за 30 лет, а в 20-х годах XX века - за три года.

В это хотелось верить. Наконец, еще был жив и горький романтизм далёкой «Гренады моей». Взыграло и самолюбие, оскорблённое чилийской осенью 1973 года. Но не стоит искать чью-то корыстную заинтересованность в подготовке судьбоносной записки в Политбюро «К положению в «А», реализованной в виде Постановления ЦК КПСС от 12 ноября 1979 года. Вторая зарплата служивого, пусть для немногих советников и «сертификатная» (для отоваривания в забытой ныне сети магазинов «Березка»), не могла мотивировать ни авторов записки, ни тех, кто последующие почти 10 лет «детализировал» её в боевых распоряжениях и донесениях. А «конспирологическая» догадка, что в Афганистан нам всё же «помогли» войти, не столь уж зыбкая. Убийство посла США в Кабуле Даббса в октябре 1979-го (то ли исламистами, то ли маоистами, которые ни до, ни после дипломатов не убивали) походило на сигнал Москве об особой миссии американца и коварстве Амина, который таким способом избавился от разоблачения в сговоре с Вашингтоном. По крайней мере это свидетельствовало о неспособности власти обеспечить порядок даже в столице.

Донесения спецслужб, ряд эпизодов разоруженческого диалога также могли быть истолкованы в смысле намерении США разместить в Афганистане свои ракеты. Имелись ли такие планы - вопрос размытый. Но последовавший за афганской войной распад Советского. Союза был обусловлен, в том числе, дистанционно управляемым истощением ресурсов страны за афганское десятилетие. В общем, политической и карьерной заинтересованности власть предержащих в «маленькой победоносной войне», конечно, не было. Во-первых, потому что надежды на новые «звёзды» уравновешивались риском за неудачный исход. Тогдашним советским лидерам не откажешь в административной и жизненной искушённости. Они не могли не внять осторожным, иногда «сумрачным» предсказаниям политиков-практиков. Таких, как отец современной афганистики генерал царской разведки Снесарев: «Предусмотришь 200 вариантов. А события пойдут по 201-му». Во-вторых, собственно войну мало кто ожидал. Думали, войдём, поддержим союзников, спасём их от вмешательства извне... За Чехословакию-то «звездопада» не было.

Увы, в политике традиционно недооценивается «физика водоворота»: раз попали под огонь, значит, ответили огнём. Далее - на войне как на войне. Тем более непонятно, почему готовился прежде всего кровопролитный сценарий смены афганского лидера. Так или иначе, исполнение «интернационального долга» началось с команды: «Пли!».

Тогда же проявился и субъективный фактор - личная позиция генерального секретаря Брежнева. Говорят, один из сердечных приступов (если не инфаркт) сразил советского лидера после доклада о гибели нескольких наших советников во время гератского мятежа весной 1979 года. Доподлинно также же известно, что смерть Тараки (тем более с фактическим отказом его убийцы - Амина - от телефонных объяснений с Брежневым) вызвала беспрецедентный гнев нашего генсека. До ввода войск оставалось менее трёх месяцев...

Третий и, пожалуй, главный парадокс всей афганской кампании заключается в том, что не было её «бизнес-плана». Оказался не просчитан объём экономической нагрузки на страну, и без того втянутую в нескончаемую гонку вооружений. Не оценили и перспективу доступа к ресурсам Афганистана, оцениваемым, впрочем, неоднозначно. О транзитных возможностях Афганистана речь тогда не шла. Да и строительство железной дороги из Термеза в Хайратон предполагало фактически односторонние поставки в Афганистан. Так или иначе, лозунг Великой Отечественной - «Мы за ценой не постоим!» - оказался клиширован совершенно в другой геополитической обстановке.

Этим не исчерпывается череда причинно-следственных увязок, иллюзий и порывов, преисполненных лучшими намерениями. Но, думается, в тех условиях, когда на основе записки об «А» отдавались распоряжения военным, другого решения быть не могло.

... О последствиях афганского десятилетия мы ежегодно вспоминаем 15 февраля - когда, покинув эту страну, мы забрали домой войну.

Борис Подопригора

Источник: Голос России

Все новости

О нас

Создание интернет-сайта «ИнфоЦентр «Антитеррор»» (www.kgcentr.info) является одним из компонентов проекта «Освещение темы экстремизма и терроризма в СМИ Кыргызстана», осуществляемого при помощи датской организации «Международная поддержка СМИ» (IMS). Полный текст

Мнения и комментарии

Эксперты

Авторы

Партнеры